Почему выученное вечером к утру вылетает

Вечером он всё знал, я сама проверяла.

Эту фразу на родительских собраниях кто-нибудь говорит обязательно. Я верю. Вечером знал, утром на самостоятельной не вспомнил. Одно другому не мешает.

Я и сам в студенчестве сдавал экзамены после ночи над конспектом. Сдавал. Что было в тех билетах, не помню совсем, помню только чувство, что всё знаю.

Долго я отвечал родителям что-то вроде «надо больше повторять». Потом полез разбираться, откуда берётся это «вылетело», и в итоге переделал домашние задания в своих седьмых классах. Заодно выяснил, что от популярной картинки про забывание в первоисточнике осталось не так уж много.

Что на самом деле измерил Эббингауз

Кривую забывания видели все: график, где за первый час «улетает половина», а дальше линия ползёт вниз. Я встречал её в рекламе курсов скорочтения и в приложении для английских слов, которое стоит у сына на телефоне. Автор у графика есть — немецкий психолог Герман Эббингауз, его книга «О памяти» вышла в 1885 году.

Опыты он ставил на себе. Учил списки бессмысленных слогов: согласная, гласная, согласная. Бессмысленных нарочно, чтобы слог не цеплялся за знакомое слово.

Дальше деталь, которую в пересказах теряют. Эббингауз не спрашивал себя, сколько слогов помнит. Он учил список, пока не мог дважды подряд рассказать его без ошибки, потом ждал — двадцать минут, час, сутки, месяц — и учил тот же список заново. И считал, насколько быстрее пошло во второй раз. По этой экономии времени и построен его график.

Через сутки, по его таблицам, на повторное заучивание уходило примерно две трети прежнего времени. Забыл он при этом вовсе не две трети. Может, сразу рассказать список и не смог бы, но второй раз выучил заметно быстрее, чем с нуля. Значит, что-то в голове осталось, хотя по ощущениям вылетело всё.

Форма у кривой правда такая, как на картинках: круто вниз в первые часы, дальше всё положе. А другой его результат пересказывают редко, хотя школе он нужнее. 38 повторений, разнесённых на три дня, дали у него тот же результат, что 68 повторений подряд накануне. На тридцать повторений меньше, просто в другом порядке.

«Вечером знал» — это узнавание

Теперь про вечер. Ребёнок трижды прочитал правило. На третий раз текст кажется знакомым, глаз узнаёт каждое слово, и в голове загорается «я это знаю».

Узнавание срабатывает, пока текст перед глазами. На самостоятельной перед глазами пустой лист, и правило надо достать из головы самому. Это задача потруднее, и вечером её никто не проверял.

Родитель, который «проверял», чаще всего проверял как раз узнавание. Открыл учебник: «Квадрат суммы — вот это?» — «Да». Знает. Утром учебника нет, и квадрат суммы превращается в (a + b)² = a² + b², без удвоенного произведения. Эту ошибку я вижу в каждом седьмом классе, как по расписанию.

Ночь тут ни при чём. Сон, насколько я знаю, памяти скорее помогает. Вылетает то, что толком не влетело.

У психологов для такой проверки есть название, эффект тестирования: попытка вспомнить закрепляет материал надёжнее, чем ещё одно перечитывание. Термин я встретил, когда уже вовсю так делал, и, признаться, обрадовался: значит, не показалось.

Пятнадцать одинаковых примеров

Раньше моя домашка выглядела, наверное, как у большинства: прошли тему — номера с такого по такой. Двенадцать, пятнадцать однотипных примеров.

К пятому примеру ребёнок уже не думает. Он видит, что все примеры одинаковые, и делает каждый по образцу предыдущего. Быстро, без ошибок, со стороны похоже на отличное усвоение.

Потом на контрольной эта тема стоит рядом с двумя другими, и сначала надо понять, какой перед тобой тип. Этого шага в домашке не было ни разу: тип всегда сообщали заранее, номером параграфа. Так и появляется вечное «мы такое не решали». Решали. Только с подписью сверху.

И все пятнадцать примеров сделаны в один вечер, подряд, как те 68 повторений. Назавтра тема закрыта, через неделю начинается новая, и к старой никто не возвращается до контрольной в конце четверти.

Как теперь устроена моя домашка

Два года назад я переделал домашние задания в седьмых классах. Сейчас в домашке по алгебре пять-шесть заданий, и собраны они из разных мест:

• два-три по сегодняшней теме, меньше, чем раньше;
• одно по теме прошлого урока;
• одно по теме, которую проходили неделю-полторы назад;
• одно из давнего: месяц назад, а то и из шестого класса.

Интервалы я подбирал на глаз, под своё расписание, точной формулы за ними нет. Идея простая: вернуться к теме, когда она уже начала забываться, но ещё не ушла совсем. Тогда вспоминать приходится с усилием, а усилие и есть тренировка.

Называется это интервальным повторением. На нём построены многие программы с карточками для иностранных слов. Я сделал то же самое на бумаге, обычной домашкой.

Старые задания идут без подписи, вперемешку с новыми, тип ученик определяет сам. Первые недели родительский чат возмущался: «Почему задали то, что проходили в сентябре?» Потом привыкли.

По понедельникам в начале урока пятиминутка. Три вопроса на листочке: по теме прошлой недели, позапрошлой и месячной давности. В журнал ставлю только хорошие оценки, плохие не ставлю вовсе, оценка тут дело десятое. Мне нужно, чтобы раз в неделю каждый попробовал вспомнить без учебника.

Что изменилось за два года

Цифр у меня нет. Классы каждый год разные, сравнивать честно не с чем, и выдавать впечатления за результаты я не буду. Есть наблюдения.

«Мы такое не решали» на контрольных почти пропало. Перед концом четверти не нужно неделю повторять всё подряд, повторение уже размазано по домашкам. Сильнее всех подтянулись крепкие середнячки. Способностей им хватало и раньше, не хватало возврата к старому.

Слабым ученикам вначале тяжелее: темы, которые они так и не поняли, теперь всплывают каждую неделю. Непонятое повторением не лечится, с такими ребятами я разбираюсь отдельно, после уроков.

Второй минус касается меня самого. Готовить такую домашку дольше: в отдельной тетради отмечаю, что и когда давал. И всё равно прошлой весной задал одно и то же задание два урока подряд. Седьмой «Б» заметил это с первой минуты. Утешать себя тем, что вчерашнее они помнят, я не стал: вчерашнее помнят все.